Выбор личного имени в конце XIX - начале XX веков (на основе номинативных данных православных приходов Екатеринбурга)

Borovik, Iulia
Ural Federal University, Russian Federation
iulia.borovik@urfu.ru

Изучение распространенных имен дает возможность лучше понять направленность социальных процессов. Выбор имени, даваемого при крещении, как правило, связан с обращением к Месяцеслову, содержащему дни памяти святых, мучеников и праведников, почитаемых церковью. Исследователями выявлены региональные и конфессиональные особенности имянаречения на материалах антропонимикона Пензы (Бондалетов 1976), Астрахани с прилегающими территориями (Копылова 2016), бывших земель области Войска Донского (Щетинин 1972), Смоленска (Данилова 2004), Москвы (Шайкевич 1970), Подмосковья (Авдеев и др. 2008), Урала (Назаров 2009; Боровик 2019). Существовали нюансы в распространенности определенных имен в сельской местности и в городах, особенно в конце XIX в., когда стала заметной "мода" на имена, которым, несмотря на неизменное количество их упоминаний в месяцеслове, отдавалось заметно большее предпочтение, чем остальным. Причины их популярности были связаны не только с почитанием святых или стремлением дать "царское" имя, но и социальными процессами, в том числе миграционными. Наша гипотеза заключается в том, что для приходящего в город крестьянского населения имянаречение включало в себя функцию адаптации к новой для родителей среде и они выбирали своим новорожденным детям имена, учитывая известные им предпочтения горожан.

Екатеринбург в XIX в. являлся крупным административным, торговым и культурным центром, транспортным узлом на пути из европейской части страны в Сибирь. В начале XX в. его население стремительно росло, увеличившись к 1913 г. почти в два раза и достигло численности в 100 тыс. чел. (Бахарев / Заболотных 2020). В городе находили работу и средства к пропитанию жители многочисленных уральских заводов, часть которых находилась в кризисе и не требовала большого количества рабочих рук. Кроме них в Екатеринбурге жили и работали выходцы из центральных губерний, прежде всего из Московской, Нижегородской и Вятской, где наблюдались высокая конкуренция на рынке труда и малоземелье.

Для проверки выдвинутого предположения мы проанализировали 6088 записей из метрических книг Богоявленского собора Екатеринбурга за 1880‒1919 гг. (URAPP). Этот приход традиционно объединял административную и деловую элиту в центральной части города. Приходской храм находился на главной торговой площади, в окружении банков, гимназий, павильонов гостиного двора и особняков жителей города. Однако в наряду с городскими сословиями приход включал крестьян, снимавших квартиры на улицах вокруг Богоявленского храма.

Для анализа использовались записи, транскрибированные в БД с сохранением возможности обращения к номинативным данным, в том числе именам, приписке к определенной местности, социальному статусу.

В результате анализа было установлено что минимум 15% новорожденных происходили из семей мигрантов, проживавших в городе уже на постоянной основе (3-4 и более лет), а все крестьянские дети составляли 45% получивших имя в Богоявленском соборе. Их имянаречение имело очень много общего с предпочтениями городского населения: среди женских имен первые четыре совпадали по степени популярности полностью: Мария, Анна, Александра, Ольга, а первая десятка самых распространенных имен отличается только последовательностью и разницей в два имени (у чиновников, купцов и мещан более востребовано имя Надежда, а у переселившихся крестьян – Клавдия). Самыми популярными мужскими были императорские имена Александр (у городских сословий) и Николай (у крестьян). Последующие места в десятке самых распространенных занимали в разной последовательности одни и те же имена ( Сергий, Владимир, Михаил, Борис, Василий, Иоанн, Алексий). Замыкал десятку Константин, а отличительными были опять же только два имени: Виктор у горожан и Петр у крестьян.

Полученные результаты указывают на то, что выбор популярного имени мало зависел от сословной принадлежности. Переселившиеся в город крестьяне действовали также как и остальные городские жители. В перспективе сравнение с данными по уральскому сельскому приходу позволили бы уточнить это положение.

*Работа проведена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, грант № 19-29-07154

Appendix A

Литература
  1. URAPP – Ural Population Project / Регистр населения Урала <http://urappdata-urgi.urfu.ru/ural-population-project> (14.01.2021).
  2. Авдеев, Александр / Блюм, Ален / Троицкая, Ирина (2008): ‟Наречение имени в России”, в: Михаил Денисенко, Ирина Троицкая (ред.): Историческая демография. Москва: МАКС Пресс 210–238.
  3. Бахарев, ДмитрийЗаболотных, Елизавета (2020): ‟Еще до войны: опыт реконструкции численности населения Екатеринбурга в 1913 году”, в:  Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России 19, 4: 889‒904.
  4. Бондалетов, Василий (1976): ‟Русский именник, его состав, статистическая структура и особенности изменения (мужские и женские имена)”, в: Лариса Калакуцкая (отв. ред.): Ономастика и норма. Москва: Наука 12–46.
  5. Боровик, Юлия  (2019): ‟Личные имена новорожденных в екатеринбургских старообрядческих общинах начала XX в.”, в:  Voprosy Onomastiki 16, 3: 30‒47.
  6. Данилова, Ирина (2004): Система личных имен Смоленского региона в XX веке: Динамический аспект. Диссертация кандидата филологических наук. Смоленский государственный педагогический университет.
  7. Копылова, Эмма (2016): Имя и время: два века истории имен астраханцев (1800–2000 гг.). Москва: КноРус ‒ Астрахань: Астраханский университет.
  8. Назаров, Алоис (2009): ‟Именник старообрядцев-поповцев земли Уральского казачьего войска”, в: Вопросы ономастики 6, 7: 81–99.
  9. Шайкевич, Анатолий (1970): ‟Русские личные имена ХХ в. (по материалам ЗАГСа Фрунзенского района г. Москвы)”, в: Владимир Никонов (отв. ред.) Личные имена в прошлом, настоящем, будущем. Москва: Наука 84–91.
  10. Щетинин, Леонид (1972): Русские имена (очерки по донской антропонимике). Ростов-на-Дону: Ростовский университет.